Умственный труд, пилатес и этический комитет: репатриантка из России о службе в ЦАХАЛе

22 ноября, 2021
Читать: 11 мин

Зачем выпускники технических вузов идут в солдаты, как в ЦАХАЛе решают этические проблемы и какие привилегии есть у срочников, «Цимесу» рассказала Саша — репатриантка из России, которая сейчас служит в израильской армии

— Я приехала в Израиль шесть лет назад из Новосибирска, чтобы учиться по программе «Маса» в «Технионе», и люблю шутить, что мы репатриировались не просто так, а сразу в Технологический институт в Хайфе. Участники программы, и я в том числе, год учили иврит и одновременно проходили курсы из «Техниона» на русском языке: нам нашли русскоговорящих преподавателей для базовых курсов математики, физики, программирования. После года «Масы» я получила гражданство и пошла учиться в университет как обычный студент. Это была невероятно продуктивная программа, но её, к сожалению, закрыли, мой выпуск был последним. 

Саша. Фото из личного архива
Саша. Фото из личного архива

Нас было человек двадцать репатриантов на той программе, и все знали, что армии при желании можно избежать. Есть варианты. Например, многие мои одногруппницы вышли замуж — а это освобождает от службы.

Я тоже всегда знала, что если захочу — призовусь, а если нет — найду какой-то способ.

Призыв у всей страны, понятно, что не каждый солдат стоит на границе. Кто-то служит в офисах, есть секретари, разработчики сетей, инженеры, так что страшно мне не было. 

«Бывают люди, которые в армии просто теряют время». Всем ли нужно призываться и как устроена срочная и контрактная служба

Армия в Израиле — это понятный, объединяющий этап, потому что это часть взросления для всех израильтян почти без исключений. Впрочем, отношение к этому в обществе очень разное, как всегда, два еврея — три мнения. Некоторые считают, что всеобщий призыв не нужен. И правда, бывают люди, которые в армии просто теряют время. И я думаю, нужно это как-то оптимизировать, уменьшить количество призывников и отказаться от безынициативных армейцев, такая win-win-ситуация была бы.

Ведь если есть должность, где человек ничего не делает, значит, можно было его не призывать. 

Обычно выпускники университетов подписывают с армией контракт — репатрианты на два года, местные на три, в зависимости от программы. И это, в принципе, плюшка, потому что контракт гарантирует, что в армии ты будешь работать по специальности. А долгосрочный контракт — это ещё и прибавка к зарплате. Но я, окончив «Технион», призвалась просто как срочник. Не хотела подписывать долгосрочный контракт, потому что немного страшно решать что-то на пять лет вперёд. 

Фото: IDF Spokesperson's Unit
Фото: IDF Spokesperson’s Unit

По знакомству я попала в очень хорошее место: сижу за компьютером и делаю вещи, которые хорошо знаю. Я училась на факультете аэронавтики, а здесь занимаюсь аэродинамикой. Неожиданный плюс — в армии ты сразу попадаешь на неплохую должность, получаешь серьёзные проекты. Если бы я начинала не как срочник, а просто как выпускница университета, проработала бы несколько лет, прежде чем дорасти до таких высот. 

«Урок пилатеса проводят солдатки. Такая у них служба в армии — преподавать пилатес». Как проходит моя служба

Я служу на открытой базе, то есть утром прихожу на службу и вечером ухожу домой. Как обычная работа, только армия. Бывают какие-то армейские формальности, но есть и правда важные штуки. Например, здесь учат делать работу в срок. У нас не принято работать по девять часов и идти домой. Все работают столько, сколько нужно, и приходят не к определённому часу, а в удобный промежуток времени. 

Я, например, приезжаю в семь утра, чтобы не стоять в пробках, и уезжаю рано — по той же причине. Приходить раньше всех очень классно — сначала я работаю в тишине, потом приходят коллеги, начинаются кофепития, разговоры. У нас потрясающая команда, и не поговорить как-то грешновато.

Фото: IDF
Фото: IDF

Обычно где-то в час мы обедаем, потом работаем дальше, а в четыре часа нам устраивают какое-нибудь интересное занятие. Скажем, урок пилатеса, который проводят солдатки. Такая у них служба в армии — преподавать пилатес. Есть интервальные тренировки табата, велотренажёр-спиннинг, много разной физкультуры. И на этом рабочий день заканчивается, если только у тебя нет ночного дежурства — оно случается раз в месяц. Вообще, у нас довольно большой и шумный офис, иногда мне тяжело, потому что хочется побыть одной. 

«Девушки хотят получить более ответственные должности, но возможности такой им не дают». Есть ли в армии сексизм? Иногда да 

Армии пока далеко до больших IT-компаний и маленьких стартапов, где очень беспокоятся о стрессе и выгорании. У нас бывают встречи для отдыха, вроде тимбилдингов и корпоративов, но на это выделяется совсем немного денег, поэтому они не такие качественные.

Раз в полгода с нами обсуждают вопросы гендерной дискриминации, в основном спрашивают, что говорят командиры.

Этим занимаются подопечные бригадира-генерала Рашель Тевет-Вайзель, советницы администрации по гендерным вопросам в ЦАХАЛе.

У нас вроде бы всё в этом смысле нормально, но приятель, который служит на закрытой базе, рассказывал, что там как раз есть проблемы, связанные с сексизмом. Девушки хотят получить более ответственные должности, но возможности такой им не дают. Речь о симуляционных боях, и это правда странно, потому что те девушки физически подготовлены намного лучше парней. 

Фото: IDF
Фото: IDF

Кстати, в армии случаются и романтические отношения. Со мной работают ребята, ставшие парой именно в армии, все об этом знают. К вопросу они подошли серьёзно, поговорили со своими командирами — и им дали разрешение на этот союз, они подписали контракт, гарантировали, что их отношения не повлияют на службу. Правда, я слышала, что на закрытых базах всё намного сложнее в этом плане — и тяжелее, потому что мы-то уходим домой, можем переключиться, а они там друг у друга на голове каждый день.

«С одной стороны, есть иерархия, а с другой — даже сам язык для этого будто бы не приспособлен». Как я сталкивалась с бюрократией и балаганом

Армия — довольно забавная структура. С одной стороны, ты принимаешь важные решения, с другой, всегда есть командир, который эти решения может оспорить.

С одной стороны, есть иерархия, а с другой — даже сам язык для этого будто бы не приспособлен.

В иврите просто не существует обращения на «вы», а когда обращаешься на «ты», автоматически становишься с человеком как бы на равных.

До армии я жила в Израиле пять лет и уже привыкла, что к профессору в университете можно обратиться на «ты» и это нормально. 

А в армии при знакомстве все сначала кидают взгляд на погон, а потом уже на тебя. Это очень неприятно. В разгар пандемии мне понадобилось разрешение, чтобы поехать в Россию, и пришлось искать каких-то супергенералов, чтобы они подписали нужную бумагу. И вот он сидит в соседнем кабинете или на этаж выше меня, но я не могу напрямую отдать документ и сказать: «Подпиши мне эту бумажку, чувак!» — и вместо этого прохожу 50 кругов бюрократического ада, передавая бумагу через секретаря секретарей.

Саша. Фото из личного архива
Саша. Фото из личного архива

Бывает и ужасный бардак — здесь это называется «балаган». Однажды на курсе молодого бойца нам сделали проверку на коронавирус. На следующий день мы получили результаты, у одной девочки на базе тест был положительным. И тем, кто с ней контактировал, велели сидеть на открытом пространстве. Окей, а что с нами дальше делать?

Каждый час приходило какое-то новое решение, противоречащее предыдущему. Сначала переселили в отдельные палатки, потом сказали, чтоб родители забрали. Но мои родители в России, а друзья в другом конце страны. Пришлось звонить, внимание, парню моей двоюродной сестры, чтобы он забрал меня. В армии солдатам-одиночкам, чья семья не живёт в Израиле, на тот момент никаких понятных решений не предлагали. 

«Ты не просто получаешь новые погоны, а заново оцениваешь, сколько труда за этим стоит». Что я собираюсь делать после армии

После 10 месяцев службы тебя автоматически повышают в чине, и это довольно приятно. Из рядового ты переходишь в капралы — это такой праздник, приносишь еду и напитки, приглашаешь своих сослуживцев, все тебя хвалят, рассказывают, какой ты молодец, как положительно повлиял на рабочий процесс. Это правда очень мило.

Конечно, никто не запрещает говорить это друг другу каждый день, но традиция всё равно хорошая. Ты не просто получаешь новые погоны, а заново оцениваешь, сколько труда за этим, собственно, стоит.

Фото: IDF
Фото: IDF

Мне остался один год и месяц службы, параллельно с армией я учусь в магистратуре. После армии думаю или получать докторскую степень, или искать работу. Из-за службы мне пришлось переехать в центр страны. Здесь у меня мало друзей, да и жизнь в центре дороже. Израиль, конечно, очень маленькая страна, но всё равно хочется быть поближе к друзьям. 

Записала Катя Полонская

Читайте также:

О нас

«Цимес» — еврейский проект, где рады всем

✡️ Мы — русскоязычные евреи, живущие в России. Мы знаем, что мы евреи, но пока ещё не разобрались, что это на самом деле значит сегодня — быть евреем.

Чтобы понять это, мы изучаем, что думали про это наши предки, разбираемся, как еврейская культура, религия, традиции и сообщество проявляются в нашей жизни — и ежедневно рассказываем о нашем опыте и открытиях.

Жизнь современных евреев