«Аллилуйя» — одна из самых знаменитых песен Леонарда Коэна. Но есть проблема: в последнее время она всё чаще попадает в сборники и топы самых популярных рождественских песен всех времён и народов. Как будто никто не слушает слова! «Цимес» разбирается, о чём поёт Коэн и почему это не имеет никакого отношения к Рождеству
Допустим, можно забыть, что Леонард Коэн родился в соблюдающей еврейской семье, ходил в еврейскую школу и был внуком раввина, хотя и интересовался другими мировыми религиями, особенно буддизмом. Никто не обязан об этом знать.
Но, кажется, дело просто в том, что люди перестали вслушиваться в текст.
Конечно, в «Аллилуйе» есть библейские отсылки. Конечно, те же истории, из которых состоит Тора, входят и в христианский Ветхий Завет. Конечно, можно интерпретировать намёки на Самсона и царя Давида как часть христианского канона, тем более что само слово «аллилуйя» часто появляется в христианских молитвах. Но Рождество? Это совсем другое дело.
Давайте посмотрим, о чём же поёт Коэн. Возьмём распространённую версию «Аллилуйи» — Коэн часто возвращался к тексту и переписывал его — и на всякий случай дадим очень приблизительный подстрочный перевод цитат на русский язык. Подстрочник совершенно не претендует на сохранение полноты авторского замысла и передачу поэтического таланта Коэна, он просто поможет сориентироваться в тексте при необходимости.
Now I’ve heard there was a secret chord____That David played, and it pleased the Lord____But you don’t really care for music, do you?
It goes like this… the fourth, the fifth____The minor fall, the major lift____The baffled King composing Hallelujah
Я слышал, что был такой тайный аккорд,Который играл Давид и угодил Г-ду.Но тебе же на самом деле пофиг на музыку, правда?Там так — четвёртая, пятая,Падение в миноре и подъём в мажоре (также можно понять как «гигантский подъём»).Сбитый с толку Царь сочиняет «Аллилуйя».
Давид, который здесь упоминается, — конечно, знаменитый библейский царь-музыкант, восхищавший ангелов своей игрой на _киноре, _инструменте, похожем на арфу или лиру.
Давид был талантливым стихотворцем и сам сочинял псалмы — кажется, понятно, почему Коэн сделал его своим лирическим героем.
Между прочим, само выражение «аллилуйя» появляется как раз в Книге Псалмов — в библейском иврите это на самом деле фраза из двух слов, которую можно перевести как «восхвалим Г-да».
Итак, однажды ночью царь-поэт увидел прекрасную Батшеву, или Вирсавию, жену своего военачальника Урии Хеттеянина: она принимала ванну на крыше своего дома.
Пабло Пикассо. Давид и Вирсавия (по мотивам Лукаса Кранаха). 1949 год
Your faith was strong but you needed proof____You saw her bathing on the roof____Her beauty in the moonlight overthrew yа
Твоя вера была сильна, но тебе нужны были доказательства.Ты увидел её принимающей ванну на крыше.Её красота в лунном свете перевернула тебя.
Царь пользуется служебным положением и делает Вирсавию своей наложницей — а её мужа приказывает отправить на самое опасное задание, откуда тот уже не возвращается. Конечно, это злодеяние влечёт за собой расплату: первый ребёнок Давида и Вирсавии умирает во младенчестве и вообще в семье происходят разнообразные неприятности.
She tied you to a kitchen chairShe broke your throne, and she cut your hairAnd from your lips she drew the hallelujah
Она привязала тебя к кухонному стулу,Она сломала твой трон, и она обрезала твои волосы,И с твоих губ она сорвала «аллилуйя».
Это тот же куплет, но другая история из Торы — о Самсоне, герое Израиля, сражавшемся с филистимлянами. Сила Самсона была в его длинных волосах, и пока он хранил свой секрет, никто не мог победить его. Но хитрые филистимляне подослали к Самсону красавицу Далилу, которая втёрлась к нему в доверие, разузнала его тайну и обрезала его волосы, пока Самсон спал.
Александр Кабанель. «Самсон и Далила». 1878 год
Ослабевшего героя филистимляне взяли в плен и всячески над ним издевались, позабыв, что волосы отрастают со временем. И в один не очень прекрасный день Самсон, привязанный к столбам в огромном зале во время праздника (чем вам не кухонный стул!), собрал все силы и обрушил эти столбы, погребя под обломками здания всех, кто в нём был.
Maybe there’s a God aboveBut all I’ve ever learned from loveWas how to shoot at someone who outdrew you
Может, и есть Б-г там, наверху,Но всё, чему я научился у любви, —Это как стрелять в того, кто оказался быстрее._ _
_And it’s not a cry that you hear at night It’s not somebody who’s seen the lightIt’s a cold and it’s a broken hallelujah_И это не крик, который слышно в ночи,Это не кто-то, кто узрел свет,Это холодная и разбитая (сломанная) аллилуйя
_You say I took the name in vain ____But I don’t even know the name ___But if I did well really what’s it to ya?
Ты говоришь, я упоминал имя всуе,Но я даже не знаю имени.Но если бы даже и знал — тебе-то что?
Тут явная отсылка к заповеди не упоминать имя Г-да всуе. _____There’s a blaze of light in every word ___It doesn’t matter which you heard____The holy or the broken hallelujah
В каждом слове есть вспышка света.И не важно, что ты слышишь,Святую или разбитую (сломанную) аллилуйю.
I did my best it wasn’t much____I couldn’t feel so I tried to touch____I’ve told the truth I didn’t come to fool ya
Я сделал всё, что мог, хоть это и немного.Я не мог почувствовать, так что попытался потрогать.Я сказал правду, я пришёл не для того, чтобы одурачить тебя.
And even though it all went wrong__I’ll stand before the lord of song__With nothing on my tongue but hallelujah
И хотя всё пошло не так,Я предстану перед лордом песниНе с чем иным на языке, как с «аллилуйя».
Вообще-то, это песня о любви, где всё действительно пошло не так — пусть в ней и появляются кое-где отсылки к религиозным сюжетам.
Песня, полная страдания, секса и сожаления — то есть совсем не рождественских мотивов.
Поэтому так удивляют музыканты, которые делают каверы на текст Коэна и просто добавляют их в сборники рождественской музыки — как коллектив а капелла Pentatonix.
Лучше уж те, кто честно, пусть и несколько простодушно, переделывают текст. Скажем: группа Cloverton из Канзаса так и сделала, превратив песню Коэна из «святой или разбитой аллилуйи», притчи о сомнениях, горечи, любви и боли, — в наивный гимн рождению мальчика, «пришедшего на Землю, чтобы принести нам радость».
Получилось, может быть, и похоже — но вовсе не одно и то же.
Записала Мария Вуль
