«Раньше мы искали еврейские фамилии в субтитрах, а сегодня — мезузы на косяках». Зачем говорить о том, что ты еврей 

12 ноября, 2021
Читать: 16 мин

Обращали когда-нибудь внимание на мезузы, звезды Давида и семисвечники, которые как будто невзначай появляются в кино? Раввин Аба Довид считает, что это всё не просто так и у этих еврейских приветов есть важная миссия

— Всё началось с того, что я однажды вечером включил фильм в топах «Нетфликса». Специально искал что-то, чтобы отдохнуть, чтобы мозги вообще никак не были задействованы, и выбрал кино ни о чём, «Последний наёмник», возвращение Жан-Клода Ван Дамма из детства в кинематограф. Сразу скажу, что это не рекомендация фильма, пустая трата времени его смотреть. 

Фильм это французский, его снял не очень известный режиссёр, формат расслабляющий — стилистика французской комедии плюс экшен. И вот я полностью расслабленно его смотрел и вдруг заметил, что там идёт череда каких-то «25-х кадров» на еврейскую тематику — хотя сам фильм к евреям не имеет никакого отношения и это ничего не добавляет ему сюжетно. Там есть герои — секретные агенты, и у них в обычной квартире есть бункер на случай, если что-то пойдёт не так. И вот что-то идёт не так, они заходят в этот бункер, а на нём висит мезуза. И я думаю — может, мне показалось, всякое бывает, может, это проводок или какая-нибудь хитрая шпионская сигнальная система. Но нет, мезуза, на следующих кадрах это хорошо видно.

И тут же мой мозг включился: сейчас будем разгадывать этот квест. 

Когда всматриваешься, видишь, что это не бункер из будущего, а такая комнатка, переоборудованная под нужды секретных агентов, с камерами слежения и шпионскими штучками. А ещё там стоит шкаф с книгами, с одной стороны висят цицит, а с другой талит. И на полке менора, еврейские книжки, лежит кипа — то есть хозяин этого бункера в мирное время использует его для чего-то еврейского. 

Смотрю дальше. Герой ведёт переговоры, даёт визитку и говорит: «Можете звонить в любое время, но только не в пятницу после семи, у меня Шаббат». И тут я задался вопросом — а зачем? Зачем это всё надо было?

В 1990-е годы я натыкался на не очень известные французские картины, где еврейской тематики и атрибутики было много. Телевизор я не смотрю лет с 12-13, дома у меня его нет, но когда я учился, то приезжал к маме в гости и там что-то смотрел. Тогда на одном из каналов были тематические недели, и вот я попал на французское кино, и там показывали всякие картины мегаеврейские. Помню кино, где герой получает факс с неизвестного номера на непонятном языке — и выясняется, что по факсу Б-г ему отправил Тору. Всю. И он пытается разобраться с этим весь фильм. 

Раньше мы, зрители, искали еврейские фамилии в субтитрах, это даже превратилось в мем в узких кругах, а сегодня ищем мезузы на косяках.

У меня есть знакомый с таким хобби — он собирает мезузы из всех фильмов и сериалов и складывает скриншоты в альбом. У него их уже сотни.

И подписчики моего «Еврейского канала» периодически присылают скриншоты, смотрите, мы нашли — вот сериал «Во все тяжкие», герой там пакует наркотики в баночки, и, если присмотреться, на них видна печать кашрута. Кошерные наркотики! Но только внимательный зритель, конечно, заметит на этих баночках такую печать. 

Разница в подходе кажется мне очень интересной. Почему раньше мы — вернее, наши родители — искали в субтитрах характерные фамилии? Сам факт их наличия был своего рода подвигом, озвучить еврейскую фамилию публично было подвигом. Обычно кто-то менял фамилию, кто-то просто не афишировал, но никто не стремился об этом рассказать при первой встрече, «Здравствуйте, я Саша, и я еврей». Если задавали прямой вопрос, кто-то прямо отвечал, с ходу, не стесняясь и, возможно, понимая всю сложность вероятных последствий. А кто-то начинал лукавить. 

И вот человек с такой позицией сидит, смотрит кино, и он сам не может открыто стоять на своём еврействе, а кто-то другой может, даже в субтитры попал. Это ещё нужно было заслужить, чтобы попасть в субтитры с еврейской фамилией, а они вот добились этого. Или стали нобелевскими лауреатами, кем-то известным, сделали так, что их фамилии произносят с гордостью. На тот момент это был пик достижений, который советский еврей мог себе позволить, и поэтому до сих пор такие вещи вызывают у многих тёплые чувства. Вот наши добились того, сего, золото на Олимпиаде взяли. 

Почему это так работает? Почему все так гордятся? А потому что я вроде себе это не могу позволить, а кто-то может, и я хотя бы радуюсь за того, кто смог, кому удалось то, чего я стесняюсь.

Каждому из нас в детстве говорили при самом лучшем раскладе: «Мы-то знаем, что мы евреи, но ты никому не говори». А в худшем случае выросло поколение, которое даже не в курсе, что в нём есть еврейская кровь. Почему? Потому что настолько этого боялись и скрывали, что даже своим детям не рассказывали.

А что сегодня? Мы видим, что в тех странах, где еврейство — неотъемлемая часть повседневной жизни даже светского человека, это отражается в кинематографе. В американском кино может быть совершенно обычный герой, который вроде бы ничем не отличается от других — и вдруг отмечает чью-то бар-мицву. Обычная такая история, сегодня он ест устрицы, а завтра у племянника бар-мицва, на которую нужно идти.

Мне кажется, что в американском кинематографе это уже некий стандарт. Еврейская история должна проскакивать, всё время быть на периферии, потому что важно отметиться: вот у нас в фильме было что-то еврейское. Как обязательно должно быть дайвёрсити, разнообразие среди персонажей, афроамериканцы, азиаты и представители ЛГБТК+, иначе кто-то взбунтуется.

Евреи, конечно, бунтовать не будут, но с радостью пойдут смотреть фильм, потому что там кто-то гадость сказал на идише.

Можно подумать, что это сделано для нормализации образа еврея как положительного персонажа. Во французском кинематографе, как мне кажется, это даже заметнее, чем в американском. В индустрии французского кино много евреев — выходцев из бывших колоний, марокканцы, тунисцы, алжирцы. И в отличие от какого-нибудь Вуди Аллена или Стивена Спилберга, их еврейство состоит не только в кнейдлах и меноре, они его действительно практикуют в жизни. 

Я думаю, что, даже если фильм не имеет отношения к еврейской теме, французские режиссёры-евреи считают своей миссией оставить еврейский след, и это ровно тот разговор, который должен звучать в странах СНГ. Это не подмигивание своим, а честное частное высказывание. Нам не кто-то другой должен давать разрешение на всю эту еврейскую историю, мы по возможности сами должны её показывать.

У меня часто возникает серьёзный разговор об этом с моими учениками, подростками, живущими на постсоветском пространстве. Насколько я, даже будучи членом еврейской общины, должен в публичном пространстве, например на улице, транслировать, что я еврей? Допустим, я для себя уже всё решил, у меня всё окей с моим еврейством, нет вопросов к этому, нет вопросов, хочу ли я быть частью еврейского комьюнити. Вопрос в том, насколько я буду это транслировать вовне. На моё личное еврейство это никак не влияет. Но нужно ли прикладывать усилия к тому, чтобы другие видели, что я еврей? 

Аба Довид. Фото из личного архива
Аба Довид. Фото из личного архива

В большей степени это относится к, скажем так, религиозной атрибутике. Ходить ли на улице в кипе — не такая частая дилемма, всё же евреев, которые в России ходят постоянно в кипе, ещё не так много. А вот носить магендавид или не носить? Мои студенты не стесняются своего еврейства, нет. Но задают вопрос, нужно ли об этом кричать на всю улицу. 

В идеале мы живём в современном мире, где в принципе никому ничего не нужно доказывать. Человек, который решает, что он веган, спокойно живёт с этим лайфстайлом — хотя, может быть, сначала он будет ходить и всех уговаривать, рассказывать, как это круто. В целом всем с этим нормально, может быть, у нас есть друг — и мы даже не догадываемся, что он веган, если мы вместе не обедаем. И с еврейством похожая история. 

Но я как раз больше топлю за то, что именно в сложившейся ситуации мы должны делиться со всеми окружающими тем, что мы евреи, может быть, делать это иногда даже специально.

Вот ты идёшь по улице и не снял кипу, а вот — снимаешь кино и можешь сделать в нём бункер с цицит

В инстаграме у меня много подписчиков, еврейских ребят от 13 до 28 лет, — и даже у тех, про кого я бы никогда не сказал, что у них активная позиция в еврейском вопросе, есть такая фишечка. У них в профиле написано, например, Лена, а в скобочках — Мирьям или Рахель. Человек не живёт этим настолько, чтобы при знакомстве представиться своим еврейским именем, но при этом в соцсетях ему важно показать, что у него оно есть.

Я смотрю на это оптимистично. Часто людям в соцсетях хочется иметь второе амплуа — а у этих молодых людей оно уже есть, это их еврейское имя. Зачем придумывать что-то, если это уже есть у тебя по жизни? В классе ты Лена, но ведь ты же ещё и Рахель. В принципе нет разницы, идёшь ты с магендавидом по улице или пишешь в инстаграме, что твоё имя Рахель, и мне кажется, что это круто и правильно. 

Когда человек находит что-то интересное, у него срабатывает инстинкт шера, инстинкт поделиться. Видишь классное — поделись, так нас воспитали социальные сети.

И здесь как раз такая история — может быть, я Рахель два часа в неделю в какой-то еврейской тусовке, а всё остальное время я Лена, но сам факт того, что я считаю, что классно быть Рахелью и ощущать еврейскую самоидентификацию, — уже повод этим поделиться. И это хорошо, не то что разговоры: «Сначала начни жить как Рахель, а потом уже всем говори, что ты Рахель». Мне кажется, что это неправильно, что с таким подходом никто никуда не придёт. Мы можем носить на рюкзаке значок группы, которую нам классно слушать, но почему не можем носить значок, что мы в Шаббат без телефона и нам от этого классно? Поделился одним, делись и всем остальным.

История, что человек готов поделиться в инстаграме еврейским контентом, хорошая. Если мне это понравилось, надо дать возможность другим с этим познакомиться.

Мне кажется, важно целенаправленно совершать действия для того, чтобы другие люди узнали, что мы евреи. Потому что нам от этого классно. А если нам классно, то у нас есть обязанность поделиться этим с окружающим миром. 

Я не говорю о сложных ситуациях, где такое поведение может быть опасно. Сегодня такое происходит в некоторых европейских странах, есть города, районы, где можно наткнуться на агрессию. В России, кажется, такого нет как массовой истории, хотя хулиганы, конечно, есть везде. Я хожу всюду в кипе и ни разу не встречал агрессии, разве что кто-нибудь пьяный крикнет что-нибудь вслед.

У меня была история 15 лет назад, я шёл, как обычно хожу, в кипе и цицит, а за мной идёт скинхед, два метра ростом, бицуха, на всю бицуху свастика, бритый такой мужик. Чтобы мне что-то сделать, ему достаточно в ладоши хлопнуть. И вот я иду и мне реально стрёмно, а он идёт за мной. Я должен был встретиться с кем-то у метро и остановился подождать. И скинхед тоже остановился. И я думаю — ну всё, сейчас будет плохо. 

И в этот момент к нему подбегает маленькая девочка лет четырёх, кричит: «Папа, папа!» — вешается ему на шею, они обнимаются и идут в парк гулять. То есть я его вообще не интересовал, он шёл в парк гулять с ребёнком. И вся проблема была только у меня в голове. 

Вся история про то, что мне стрёмно, — она у меня в голове.

Как на меня посмотрят, что мне скажут. Когда ты перестаёшь в этом вариться, оказывается, что другим людям вообще всё равно в 99% случаев. А с одним процентом может что-то интересное получиться — подойдёт, что-то спросит, поинтересуется и так далее. 

Мне кажется, что об этом направлении нужно думать. Это история про многое, не только про кипу или магендавид. Мы не просто евреи и не стесняемся этого, а мы не стесняемся говорить, что мы евреи, поднимать эту тему, создавать триггеры для обсуждения. Почему? Потому что нам в кайф это, и мы этим делимся.

Тебе классно от твоего еврейства — делись, создавай триггеры для разговоров, не держи всё в себе.

Записала Мария Вуль

Читайте также:

О нас

«Цимес» — еврейский проект, где рады всем

✡️ Мы — русскоязычные евреи, живущие в России. Мы знаем, что мы евреи, но пока ещё не разобрались, что это на самом деле значит сегодня — быть евреем.

Чтобы понять это, мы изучаем, что думали про это наши предки, разбираемся, как еврейская культура, религия, традиции и сообщество проявляются в нашей жизни — и ежедневно рассказываем о нашем опыте и открытиях.

Жизнь современных евреев